Товарная биржа



style="display:inline-block;width:120px;height:600px"
data-ad-client="ca-pub-2387709639621067"
data-ad-slot="3862524761">

You have not viewed any product yet. Open store.
Ваш WordPress будет продавать на автомате!
Skype Me™!

Прасковья Романова. С грустью гляжу на мое село.


 

Я родилась в Теси в 1919 году. Здесь жили мои родители, деды, прадеды. Хочу рассказать, как жили крестьяне прежде, и  чем занимались.

За селом, на задворках, находилась мангазина[U1] , сюда крестьяне сдавали излишки хлеба на хранение и перераспределение.

Большинство семей держали свое хозяйство: имели лошадей, коров, быков, овец, свиней, кур, гусей, уток, индюков. На семью – нарезалось по несколько десятин[U2]  земли[U3] .

В престольный[U4]  праздник Егорьев день была церковная служба в честь освящения земли полей. Люди съезжались из ближайших сел на тарантасах. Красивые лошади, сбруя украшена блестящими бляшками. Служба начиналась в церкви. Потом шли крестным ходом с иконами и хоругвями на гору Егорьевскую. Кто пешком, кто на лошадях. Молодые, кому обходить казалось далеко, шли на Красенькую дорожку и поднимались на вершину. Здесь стояла часовня. Выложили ее крестьяне из камня, три окна – на восток, на восход солнца, на юг и на запад, на закат. Крыша была деревянной, завершалась большим крестом. И здесь совершалась церковная служба, обращенная к Егорию Вешнему. Праздновали Егорьев день  один день.

Сеяли пшеницу, овес, ячмень, рожь, просо, гречиху, коноплю, мак, горох. Сажали картошку, арбузы, дыни. Землю пахали конным плугом, семена высевали вручную, боронили для заделки в почву деревянными боронами.

Для ночлега на полях ставили балаганы, обложенные дерном. В средине балагана было отверстие для дыма. Двери завешивали тряпкой. Внутри разводили огонь. На проволоке подвешивали чайник и  варили суп. Весной здесь и ночевали.

Кстати сказать, была еще одна часовенка. На кургане, за селом, по старой дороге на Малую Иню. Сделана была тоже из камня и венчалась куполом с крестом. Рассказывали, что её построили  мои родственники Белокопытовы: Иван  Иванович, Михаил Иванович, и старший  сын Ивана Ивановича –  Алексей. Когда  Алексей  тяжко заболел,  его отец дал обет: «если  сын поправится, поставлю часовню». Так и была построена. На праздник Вознесенья Христова здесь совершался молебен в честь цветения хлебов.

Был еще один православный обычай. Припловленье. Служба освящения воды во избавления от подтопления. В конце деревни ( по нынешней улице Ленина) делали мостик на берегу речки. Отслужив церковную службу в церкви, шли крестным ходом со главе со священником на мостик и здесь служили. После службы приглашали священника в дом послужить молебен.  Дома зажигали лампаду, свечи. Церковный староста с корзиной собирал церковную подать.

Урожай созревал.

Тут подходил праздник Троицы. Праздновали три дня.  К «чистому четвергу» обязательно должны были убраться в доме. Постирать, помыться в бане. Женщины готовили праздничные блюда, мужчины украшали двор ветками берез. Ставили березы и в ограде, и за воротами. Молодежь в « четверик » ( в четверг перед Троицей) завязывала на березах  узелки[U5] .   А после службы развязывали каждый свой узелок, из цветов плели венки и пускали по реке,  загадывая желанья. Если венок плывет – сбудется, тонет –не сбудется…Потом шли на гулянья под гору Егорьевскую, или к бору. С собой брали самовар. Была и балалайка. Водку молодежь не пила. Вокруг цвели васильки, незабудки , даже пикульки – все в цветах…  Катались  по  речке на лодках, с гармошкой, песнями. Село было живое. Красивое.

В будни работали на огородах. Готовились к жатве. Исполняли другие крестьянские дела.

Подходил праздник Ивана Купалы. Утренняя служба в церкви. Парни на Ивана Купала ходили в Медвежий лог в 12 часов ночи, искать и смотреть как расцветет папоротник. Говорили,  он цветет раз в году,  в это время. Днем запрягали лошадей. Ставили бочку с водой на крестах улиц и обливали проходящих. И мы, маленькие, бегали друг за другом. А вот творить, то есть пакостить,  такого обычая не было. И откуда привязалось?..

На Ильин день крестный ход был на Ильинскую гору. Здесь стояла часовенка из камня, большой крест был виден из села. Опять пешком и на лошадях с иконами. Многие приезжали из других деревень. Служба совершалась в честь налива зерна и от опасности страшной грозы с градом. А грозы такие были.

Жали серпом и литовкой с грабками ( позднее конными жатками), вязали снопы и ставили суслоны. Осенью их свозили на гумна, которые находились за речкой Тесинкой, в разных местах –кому где удобнее. Обмолот зерна обычно происходил зимой. Молотили цепами, позднее появились конные молотилки. Зерно отвеивали на ветру, потом толкли в деревянных ступках на муку (пока не появились жернова и мельницы). Коноплё и горох обмолачивали мотыгой. Коноплё мочили в речке и мяли на мялках. Из кудели пряли веревки, ткали холсты, шили холщевые одежды.

У некоторых крестьян были заимки, так и называли «заимка Гордеева», Замяткина, Белокопытова … Находились они на горах, и за  бором. Здесь летом содержали отары овец, а на зиму разбирали по домам. Покосы выделялись на островах, за Тесинкой, и на заливных лугах[U6] .  Косили и вручную литовкой, и конными сенокосками. Сено  вывозили домой.

Старожилы жили дружно. Были в селе мастера выделывать овчины, скотские шкуры, кожу и хром, катать валенки и шить обувь. Шили бахилы, шапки, шубы, дохи,  рукавицы.  Моя мама Мария Ивановна всю зиму пряла шерсть, куделю, лен. Летом ткала холсты, из шерсти шила юбки и кофты (такие были колючие!), однорядки. Тятя тоже все умел: шил хомуты, шлеи, из дерева делал сани, рыдванки, сортовки, колеса. Бондарничал. Плел короба и корзины. Из бересты – туеса. В селе были свои кузнецы, плотники, шорники…Постепенно стали приезжать переселенцы, а вместе с ними – разногласия, зависть.

В Теси никогда не было помещиков. Жили крестьяне-труженики, большими семьями, со стариками вместе. Старики присматривали за детьми. Уходили старики, сын с невесткой становились во главе хозяйства.

Мой отец, Белокопытов Михаил Иванович, 1872 года рождения, его старший брат Иван Иванович 1861года рождения,  старожилы этих мест. Были еще дети – Мария и Федор. Деды и прадеды их –  происходили из татар [U7] ( так звали род в просторечьи). Рассказывали, что наших предков хоронили за Егорьевской горой, в курганах, где стоят каменные плиты. Деды жили в юртах, располагавшихся вокруг большого  озера. Оно находилось среди села. От этого озера сохранилась ложбина (в огородах,  между  нынешних улиц Зеленой и Колхозной, Зеленой и переулком Зеленым, с запада на восток).

Моя бабушка Хивонья Ивановна Белокопытова осталась после смерти мужа одна с четырьмя детьми. Жили очень бедно, в маленьком домике, он и сейчас сохранился по улице Набережной, № 53.  Брат Иван и сестренка Маша ходили в работники. Иван был крепким, здоровым. Позднее освоил работу лоцманом на реке. Стал наниматься плавить плоты. Брал на плотогонство братьев   Мишу и Федора.

Бабушка Хивонья, тогда еще не старая женщина, приняла в мужья Бобыля – поляка из Варшавы, польского повстанца, высланного в Сибирь примерно в 1882 году. Как его звали, не припомню. Был он здоровым, крепким и строгим мужчиной. Помогал в тайге лес готовить и плавить своими силами. Родилась сестра Наталья Анастасия ?( Бобыль ).

Иван женился, взял в жены соседку Варю Ивасенко. Решили семьей строить крестовые дома  Ивану и  Михаилу, и пятистенок  Федору. Плаху, тес пилили маховой пилой сами. Сами и строили. С Егорьевской горы возили на лошадях камень и выкладывали заборы. Для скота строили одворы в столбах  из не толстых бревешек, крыши крыли чащей (тальником) и соломой. Огороды городили плетнем. На берегу реки поставили баню. Баня топилась  «по черному», по белому, говорили, не напаришься. Воду грели в  деревянных кадках, чаш тогда не было. Нагревали камни в печи и клали их в кадку. Окно заделали выделанной скотской брюшиной (стекла не было).

Иван и Мария в школе не учились. Михаил же закончил 1 класс церковно-приходского училища[U8] .

Мой отец Михаил взял в жены Марию Ревкуц, 1877 года рождения,  дочь ссыльно-поселенцев Ивана и Тофили Ревкуц. У них были еще дети – Пелагея, Таисия, Иннокентий. Их потомки и поныне живут Селиванихе, Красноярске. Но это уже другая история.

Заканчивались предзимние работы. Наступал престольный праздник Рождество Христово. Наряжались на вечернюю службу, так и называлась – «Вечерня», а утром –  « заутренья».На святки взрослые и дети  славили. Ходили  вечером , ряженые, по домам с молитвой: «…Рождество твое, Христе боже,

Нас воспямеро и светлее нас

Тебе кланяемся солнце правду и тебя

Видим с высока востока

Господи слава тебе

Деводнесь присущественна

Гаражанам ангелы с пастырьми

Слово носят  и земля

Присущему безсмертному

Приносит бог ради родися господи

Слава тебе…»

И добавляли:

 

Здравствуй, хозяин с хозяюшкой,

С Рождеством Христовым[U9] !

Каждому подавали конфетку,  копейку, взрослым водку с закуской, а то и приглашали к столу…

Святки длились до Крещенья. Село было живое. Ребята договаривались, где отвести вечерку ( клуба не было). Собирались с балалайкой, пели, плясали кадриль, польку, казачка. Были разрешенные дни петь и плясать в мясоед.

А делать свадьбы по постам считалось грехом.

Новый год праздновался один день. В церкви была служба. А вечером – ворожили и славили. Ходили по домам, с собою несли пшеницу, ячмень, овес, сеяли и пели : « Сею, сею, посеваю, с новым годом поздравляю,

Маленький мальчик сел на стаканчик, в дудочку играет

Христа поздравляет. Открывайте коробенки, подавайте по копейке,

Открывайте сундуки, подавайте пятаки! Здравствуйте, хозяин с хозяюшкой!

С новым годом, с новым счастьем!»

На престольный праздник Крещенье съезжались жители сел Колмаково, Ильинка, Малая и Большая Ини. В церкви вечерняя служба. Домой несли зажженные свечи и крестили ( дымом свечи) на матке, на косяках дверей, ворот, в ограде, бане. После заутрени идут на реку, обычно за домом семьи  Мужайло. Здесь вырубают во льду большой крест – прорубь. «Иордань». Священник освящает эту прорубь ( с иконами, молитвами). Иногда морозы стояли трескучие. У лошадей сосульки из ноздрей… А лошади -то выездные, украшенные, запряженные в кошовки. Люди в тулупах и дохах. Набирают воду. Дома кисточкой обрызгивают и дворы, и дом, и надворные постройки. И сами принимали омовенье.

Праздновали Крещенье два дня. И святки заканчивались.

Прасковья Романова, пенсионерка, вдова ветерана ВОВ.

(Продолжение)

            Заимка была за горой Егорьевской. Крыша на столбах, соломой крытая, загон из жердей, избушка. Весной овец пасли по очереди. На лето нанимали пастуха. (Платили ему поденно, кормили). На зиму овец разбирали по домам. Отара была большой. Весь край деревни присоединялся. Четырех семей Белокопытовых, семь Осколковых, двух Фуниных, трех Прокудиных, Ивасенко, Непомнящих и Глазковых, двух Зубковых, Кутуркиных, Тюльковых,  одной Бычковых. Все они старожилы.

На четыре хозяина куплены конная жатка, сенокосилка, молотилка, грабли. На всех было одно гумно. Сюда свозили скирды. Они стояли открытыми. Над зернотоком была крыша. Стена из плетня в два ряда, между ними – забита солома. На день сюда – на солому и мякину – загоняли скот: коров, лошадей, молодняк.

Зимой нанимались обмолачивать чужой хлеб.

Так продолжалось до 30-х годов прошлого века. Однажды они пришли…

-Вы должны уплатить подать.

Тятя уплатил. Вскоре пришли снова. И снова  мы платили. Следующую подать оплачивать нечем. Тогда оценивают хлеб, пшеницу, забирают овес. В следующий раз–свинью, коров, молодняк, седлают лошадь. Складывают упряжь, борону, жатку, сенокоску, грабли…

Ограда опустела. Когда платить подати стало нечем – арестовали тятю. Его с племянником Алексеем Белокопытовым увезли в Минусинск, в тюрьму. А у нас собрали овчины, халаты, постель, половики, пальто… Подушки… Одну подушку я отстояла: кричала «это моя!». Остальное вывезли на площадь и раздавали бедным. А потом и нас с мамой выгнали из дома.

Мы перешли жить к моей бабушке Тофиле Ревкуц. Дед уже умер. Я училась во втором классе. На обед ученикам давали сладкий чай, только не мне и не таким как я… Не приняли в октябрята – дочь врага. Летом 1930-го года нам объявили: вы, Белокопытовы, Мария и Прасковья, подлежите высылке…Дали лошадь, рыдван. Нас с мамой и еще несколько семей собрали на площади и увезли до Минусинска, до постоялого двора.

А на утро…отпускают домой. Отпускают из тюрьмы и тятю. Вернулись в село, а жить негде и нечем. Отец договорился ехать на заготовки леса в какой-то совхоз. И уехал в тайгу. А с ним и мама, и дядя Иван.

В это время в Теси началась компания по высылке второй партии так называемых «кулаков». И моей бабушке Тофиле дают указание собирать в ссылку меня, десятилетку,  и мою сестру Тоню – семнадцати лет.

Хорошо это помню: сижу на узлах, в руках тряпочная кукла… На площади плачут и…смеются. Повезли нас под конвоем верховых, вооруженных…до города Абакана. Здесь, на ж.д. станции, лошадей погрузили в вагоны, а людей … По распоряжению какого-то человека нам выдали лошадь и снова отправили домой. Вернулись в дом бабушки.

Долго не было тяти с мамой,  а когда они, сдав лес, вернулись домой – за ними пришли. Дядю Ивана и отца арестовали и увезли в Минусинскую тюрьму. А в Теси уже готовили третью партию ссыльных. Объявили, мол, сушите сухари, готовьте пилы, топоры, лопаты… Вновь дают лошадь и вывозят на площадь, к церкви…Куда повезут – никто не знает. Ссыльных из Теси, Малой и Большой Ини повезли до Абакана. И снова станция железной дороги. Погрузили лошадей в вагоны. Здесь мы встретили тетю Наталью, тятину сестру, тоже ссыльную. В одной партии ссыльных с нами были: Белокопытова Варвара с сыном Никитой, семья сына Алексея Белокопытова – Евдокия с четырьмя детьми (старшей 11 лет), Прокудин, Глазков П., Демин Афанасий, Савин Яков, Замяткина Анна, Медведева Мария, Глазкова  Пелагея…

Погрузили нас в телячьи вагоны, тесно, как селедку в бочки. Духота…Давка… Детский плач… В степи поезд остановили, выпустили и тут же стали снова загонять, толкать ружьями. Наконец, довезли до какой-то станции. Выгрузились и поехали дальше на лошадях.

Ехали до реки Чулым. Переплавились на пароме. Дальше стояла непроходимая тайга. Получили приказ – гатить дорогу сквозь тайгу. Валить лес, корчевать пни. Мужиков было мало, все больше женщины, дети. Сколько за день прогатим – столько утром проедем. Одолевали оводы, воду для питья добывали из луж –  через тряпку. Наконец, (за два месяца) доехали до небольшой поляны. Место называлось Центральная гарь[U1] .Вокруг горелый лес, вывернутый ветровалом – ни пройти, ни перелезть. Бурьян в рост человека.  Здесь нам предстояло жить.

Осмотрелись, начали раскорчевывать место под землянки. Одну землянку копали на две-три семьи. Женщины копали, мужчины крыли крыши бревенчатым накатом и заваливали землей. В нашей землянке жили мы с мамой, Замяткина А. с детьми ( втроем), Медведева Мария (втроем). Выкопали в земле печку, сбоку гарнушка, в которой сжигали полешки. Это было единственным светом в течении суток. Кровати – из земли, стол, стулья – из земли. Овод заедал. Все ходили в сетках. По вечерам из землянки дымом выгоняли комаров.

Зимой входы заваливало снегом. Ходили разгребать друг друга…Печь для печения хлеба выкопали в яру, на берегу речушки. Здесь же выкопали землянку для бани. Делали раскорчевку полянок, чтобы весной хоть что-то посадить. Мужчины и женщины корчевали, расчищали поляны, а дети ( 11-12 лет) таскали на межу сучья, подавали взрослым то пилу, то топор, то вагу,  то воду…Лошадьми делали лишь то, чего нельзя вручную.   Помогали друг другу. Молодые сбегали из Центральной гари, но их ловили и расстреливали. Многие умирали из-за условий жизни. Иногда – целыми семьями. Детей было страшно оставлять в землянках без досмотра – ходили медведи.

Все работали за паек. На паек полагалась мука простого размола, всегда с овсом. И соленая селедка. Работающим подросткам -14 кг муки в месяц, не работающим – 12-8-6 кг. Взрослым на месяц – 28-30 кг. Мама пекла лепешки с добавлением из травы, листьев малины и другой зелени. Магазина, больницы, врачей не было.

Через год на соединение с семьей приехали отец и дядя Иван. Поставили избушку. Продолжали раскорчевку полян. Копали лопатами. Посеяли рожь, ячмень, горох. Стали сажать картошку и небольшой огород для себя. Развели кроликов. На работу ходили с котелком. Варили сами себе – из того, что убирали…Подошла зима. Помню: выйдешь на лесосеку по снегу, оттопчешь снег вокруг комля, пилишь и валишь… И снова оттаптываешь снег вдоль валежины. За смену (на двоих) надо было напилить три куба дров…

Пилили дрова, заготавливали ветки пихты, березу, кору деревьев. Кроликам – ветки осины. Наравне со взрослыми молотили хлеб.

В поселке построили дом для школы, стали учить до трех классов. Так прожили три года.

Потом вышел закон: разрешили брать на поруки стариков. Наших взяла племянница Зинаида Андреевна Щербакова из села Шалаболино Курагинского района. Дядю Ивана и его сына Алексея взяли на поруки в с. Тесь. Позднее он  неизвестно куда сгинул.

А мы – тятя, мама и я – получили разрешение покинуть Центральную гарь. Прошли сторожевой пост, вышли из тайги, дошли до какой-то станции и сели на поезд. Тятя где-то взял настоящего хлеба! Мне до сих пор кажется, что нет ничего вкуснее того хлеба. Доехали до Ачинска, Абакана, Минусинска. В Тесь подвезли на лошадях. Родители пришли к своей дочери, но зять сказал: «Кулаков не надо».

И снова – жить негде и нечем. Жили в Шалоболино, квартира маленькая, а хозяев и самих пять человек. Вернулись в Тесь. Племянница Зинаида помогла купить маленький домик. Вступили в колхоз «Красных партизан». Тятя работал на четвертой бригаде (бригадиры А.Осколков, Егор Толстихин), делал сани, рыдванки, колеса … Сам заготавливал материал. Шил хомуты, шлеи. Мы с мамой работали на разных работах. Вскоре я вышла замуж и все вроде наладилось. Но однажды была проверка с поиском беженцев со ссылки. Мамы дома не было, а тятя не нашел документы и его арестовали и увезли в Минусинскую тюрьму. Допрашивал следователь из тесинских – Михаил Мягких. Принуждал расписываться за не содеянное.  Бил.

Мама увезла документы на следующий день, но отца уже определили в Ольховку[U2] , под наблюдение комендатуры. Приехал, встал на учет, устроился топить печи в больнице. Жил у тесинца Андрияна Демина, сосланного из Теси с  первой партией ссыльных.

Как мне стало известно позже,  из Теси за 1930-1931 годы были высланы двое  Фуниных, Прокудин, Демин, Демин. А и Демин Яков, двое Тимофеевых, Байков А., двое Филатовых, Осколков, Скарбачев, Бычков, Медведев И. и Медведев М, Пшеничников, Глазков И, Глазкова П, Глазков П, Вишняков Иван, Черных, Черных, Гордеев И, Замяткин А, Замяткин, Самков, Самков, Савин Я, Пашенных, Воробьев, Нестеренко, Деружинских, ( само собой в этот список должны войти Белокопытовы: Иван, Никита, Михаил, Алексей, Мария и автор этих строк Прасковья Михайловна – А.Б.). Наверное было больше. Имена многих забыла. Еще семей шесть-семь не припомню.

В Ольховке тятя прожил несколько месяцев, никто им не интересовался. Пошел в   комендатуру, а там говорят, мол, у нас такой не числиться. Документов на отца нет. Так прожил более года. Два раза тайком, по ночам, приплывал на лодке домой.

Наконец, председатель Тесинского сельсовета Андрей Анисимович Горинов прописал отца в Теси. И он тут же вышел, на ту же работу.

Оба родителя мои были измучены и больны.  Мама умерла в 1941 году, тятя – в 1943 –м. Похоронены на Тесинском кладбище.

После войны оба были реабилитированы.

Прасковья Романова, пенсионерка, вдова ветерана ВОВ.

 


 [U1]Томская область, Тигульдетский район, поселок Шалаево

 [U2]Артемовск Курагинского района.


 [U1]Магазин ( амбар.товарник, склад)

 [U2] [U2]Русская мера земельной площади, равная 2400кв.саженням, или 1,09га

 

 [U3]Русская мера земельной площади, равная 2400кв.саженням, или 1,09га

 [U4]Наряду с Пасхой считались главными, назывались еще прстолы, храмовые, часовенные, придельные, годовыми, большими

 [U5]Сохранился обряд со времен  язычества.

 [U6]Луга в междугорье, от Тесинки и до Ошарово, с системой орошения, делились ежегодно по жеребьевке.

 [U7]Очевидно из аборигенов этих мест –Енисейских кыргызов.

 [U8]Называлось одноклассным с двумя годами обучения, позднее – с тремя годами.

 [U9]Записано дословно

 

 

 Хор ветеранов “Родимая сторонка”

Наши песни звучали

в дни торжеств и печали.

Годы птицей летели –

двадцать лет отмахали.

По образному выражению поэта “…песня русская входит, как посол от правительства Стеньки Разина”. За праздничным столом, в минуты отдыха, согревая души, под гармонь, баян, а чаще аккапельно, она является, как “выручалочка”, объединяя и вдохновляя, настраивая на необъяснимо- пафосные, лирические, или шутливые чувства. Зажигает сердца!. Есть ей место на народных гуляниях,  в больших и малых концертных залах, на любой, даже импровизированной, сцене.

Невозможно забыть тот день, 23 февраля 1986 года, когда на сельскую сцену тесинского ДК  со своей первой концертной программой  вышел хор ветеранов. Многочисленный, в строгой концертной форме ” белый верх, черный низ”, хор мгновенно покорил зал .Невозможно было придумать лучшего  подарка односельчанам на празднование Дня Советской Армии и Военно-морского флота!

А началось все несколько раньше. Идеей создания хора Лидия Александровна Черных поделилась с парторгом Антоном Михайловичем Бандуриным. Председатель с/совета И.Г. Андарьянов, директор Дома Культуры  Л.В. Исакова, парторг А.М.Бандурин собрали в клубе 26 активных односельчан и предложили им петь в хоре,  поучаствовать в художественной самодеятельности. А никто и не думал отказываться! Бурно обсуждали репертуар. Выказали, кроме хоровых, другие способности. Взяли в руки балалайки Ольга Михайловна Будина,  Анна Михайловна Филатова, Лидия Александровна Черных, Надежда Петровна Шилова. Гармонисты – Антон Михайлович Бандурин , Георгий Федорович Мисюров, Степан Афанасьевич Повышев…  А вот частушки придумали петь под  аккомпанемент …инструментального ансамбля.

 

хор -5

Семь лет руководила хором Валентина  Семеновна Килина, три последующих года занималась Наталья Андреевна Коваленко.

Тот первый – триумфальный! – выход на сцену покорил не только зрителей зала, но и вызвал вдохновение  участников хора. Многие мужчины были солдатами Великой Отечественной войны. Белов Константин  Андреевич, Осколков Александр Дмитриевич воевали за освобождение Ленинграда, Тропин Михаил  Алексеевич – прошел войну с зенитной артиллерией, вернулся инвалидом. Колесников Артемий Семенович и Повышев Фома Афанасьевич имели воинскую специальность телефонистов. Офицер запаса Степен Афанасьевич Повышев, рядовой Василий Константинович Ушатский, солдат береговой охраны  Тихоокеанского флота Антон Михайлович Бандурин… Для них день Советской Армии 1986 года стал праздником вдвойне.

На том концерте (и много раз позднее ) они пели” Бьется в тесной печурке огонь”, “Там вдали  за рекой”, “По Дону гуляет казак молодой”- и фронтовые, и народные, повсеместно любимые песни.

Шквальные аплодисменты у дружелюбного зрителя вызывали шумовые инструменты в руках  у Василия Ушатского и наигрыши на стиральной доске в руках у Александра Осколкова.

Двадцать лет без хора ветеранов не обходился не один праздник на селе. Позднее он стал называться  личным именем : хор ветеранов “Родимая сторонка”.

Уже в 1986 году хор выехал за пределы села, а позднее и района. За участие в смотрах –конкурсах он стал получать заслуженное признание зрителей. Дипломы победителей и почетные грамоты удостоверяли его  растущую популярность и мастерство. Ставили концерты для хлеборобов, животноводов на их рабочих местах. Выступали в музее, библиотеке, школе, амбулатории… Зам директора Минусинского дома- интерната для престарелых Г.Неделина через газету”Власть труда”в 1988 году благодарила хор:” Да, прекрасный праздник подарили нам тесинцы!” Анна Ивановна Сенникова и Антон Михайлович Бандурин читали  свои стихи о своем селе. ”  Отец мой был  природный пахарь” – мощно запевала Надежда Иосифовна Алехина, а ее подруги из трио Ольга Михайловна Будина и Мария Сергеевна Жиганова подхватывали… Очень понравилась зрителям песня на мордовском  языке в исполнении Ефимьи Морозовой. В завершение хор исполнил песню ” Не стареют душой ветераны”.

 

Шли годы. Памятные даты календаря, совпадающие с народными гуляниями, будь то “Проводы русской зимы”, 1 Мая, 9 Мая, 7 Ноября, или праздник осени с выставкой цветов, хор ветеранов “Родимая сторонка” считал своей творческой площадкой и вновь и вновь выходил на нее, разнообразя репертуар  и оттачивая мастерство.

“Это гордость села Тесь ,- отзывалась в газете зритель и почитатель Роза Абрамова- эти люди словно выкованы из  особого металла: они и крепки, и надежны, они справедливы и требовательны Это совесть и честь сибирского села. Среди них Анна Ивановна Сенникова, Грета Александровна Долганина, Анна Михайловна Филатова, Надежда Петровна Шилова, Валентина Семеновна Килина, Артемий Семенович Колесников…”

А мы, спустя двадцать лет, и обозревая весь пройденный хором путь, добавим :  Лидия Александровна Черных, Ольга Михайловна Будина, Александра Кирилловна Влизко, Елена Макаровна Малышенко, Ефимья Ефимовна Морозова, Анна Михайловна Сахно, Людмила Борисовна Непомнящих, Надежда Григорьевна Кузнецова, Валентина Андреевна Резникова, Раиса Геотиевна Курбатова, Александр Дмитриевич Осколков, Степан Афанасьевич Повышев, Михаил Алексеевич Тропин, Надежда Иосифовна Алехина, Константин Андреевич Белов, Лууле Матсовна Кузнецова, Василий Константинович Ушатский, Фома Афанасьевич Повышев, Ульяна Алексеевна Копасова, Мария Сергеевна Жиганова, Анна Сергеевна Чихирникова, Александра Петровна Луцик, Валентина Петровна Бушуева, Антонина Александровна Лежнина, Галина Даниловна Неговора..

Стала ходить в хор и автор этих слов. Нельзя не вспомнить превосходных солистов хора, и среди них Лууле Матсовну Кузнецову, имевшую и покорявшую слушателей голосом необычного красивого тембра, талантливых запевал Лидию Александровну Черных, Валентину Петровну Бушуеву, Галину Даниловну Неговора…

Валентина Семеновна Килина научила хор петь на три ,  четыре голоса.

Расширяла репертуар. В последнем появились авторские песни композиторов Е.Попова ( “Над окошком  месяц”), Кудрина (“Хлеб всему голова”, Земной поклон”), В.Темновой (“Карусель “), И. Поликарпова (“Пойду-выйду”) , Соколовского ( “Хор у яра”), С. Трусова (“Эх,деревня”) и других. Появились песни и местных  авторов: А.Харитонова (“Минусинская сторонка”), Ю.Мезенцева на слова хористки Анны Сенниковой ( “Вдоль Тубы протянулось красивое”). Последняя песня на много лет стала своебразной визитной карточкой  хора.

В 2000году в хор пришел профессиональный руководитель Виктор Александрович Скапцов. С его приходом хор стал больше работать над повышением качества исполнительского мастерства. В  репертуаре появились знаковые песни всенародно-любимых российских авторов Геннадия Заволокина,  Радыгина.

Во все времена хор ветеранов  “Родимая сторонка” кроме творческой стороны имел и другую, не менее насыщенную и увлекательную. Мы имеем в виду организованный отдых. Колхоз «Искра Ленина» ( Луцик И.А.) поощрял участников художественной самодеятельности турпутевками в города Минск, Киев, Алма-Ата. Выделили средства и на пошив концертных  костюмов всему хору, а также ансамблю песни и пляски. Выступлениями на праздниках и фестивалях не ограничивались. Многие сельские школьники запомнили задушевные встречи с артистами хора. Пели песни циклов « Песни юности моей», « По волнам памяти Геннадия Заволокина», репертуар русских, советских и современных песен. А тесинские молодожены, очевидно, с благодарностью вспоминают свадебные песни, сопровождавшие регистрацию их брака в Доме Культуры с душой исполненные хором «Родимая сторонка».

Прошло двадцать лет. Невообразимо представить, что в родном селе не было бы такого замечательного явления, как хор сельских ветеранов. Не было бы благотворного влияния русской песни и традиционной русской эстетики – на наши души.

Но хор есть. Сегодня его возглавляет хормейстер Владимир Николаевич Спирин. Не упустим удовольствия еще и еще раз побрагодарить артистов, по- прежнему, выходящих на сцену.

Мир и радость вам, живущие,

Светит солнце ради вас.

И поют в вечерний час

Звезды, свет на землю льющие.

 

Любовь Исакова, хранитель тесинской

картинной галереи.

Хор2

 

 

 

Share this post for your friends:

Friend me:

Один комментарий на “Прасковья Романова. С грустью гляжу на мое село.”

  • […] Как вспоминала долгожительница – односельчанка Прасковья Михайловна Романова, Крещенье в Теси раньше было большим праздником. “На престольный праздник Крещенье съезжались жители сел Колмаково, Ильинка, Малая и Большая Ини. В церкви вечерняя служба. Домой несли зажженные свечи и крестили (дымом свечи) на матке, на косяках дверей, ворот, в ограде, бане. После заутрени идут на реку, обычно за домом семьи  Мужайло. Здесь вырубают во льду большой крест – прорубь. «Иордань». Священник освящает эту прорубь (с иконами, молитвами). Иногда морозы стояли трескучие. У лошадей сосульки из ноздрей… А лошади -то выездные, украшенные, запряженные в кошовки. Люди в тулупах и дохах. Набирают воду. Дома кисточкой обрызгивают и дворы, и дом, и надворные постройки. И сами принимали омовенье”. ( Весь текст можно читать здесь) […]

Оставить комментарий

А ЭТО ТЕБЕ!
Новости сайта

Для расcылки введите свой E-mail:

Архивы
Наши ВКонтакте
Рубрики
Тебе, Web-master!

Наконец-то найдено комфортное, надежное и недорогое решение для профессионального ведения Ваших почтовых рассылок в Рунете - это SmartResponder.ru.

Используйте безукоризненный инструментарий, обучение и мощную поддержку клиентов для наиболее прибыльной работы!

Узнать об этом подробнее >>

Алексей Болотников
Алексей Болотников на сервере Стихи.ру
Вечером деньги, утром – стулья!
Pro100shop
Этот магазин работает на Ecwid - E-Commerce Solutions. Если Ваш браузер не поддерживает JavaScript, пожалуйста, перейдите на HTML версию