Товарная биржа



style="display:inline-block;width:120px;height:600px"
data-ad-client="ca-pub-2387709639621067"
data-ad-slot="3862524761">

You have not viewed any product yet. Open store.
Ваш WordPress будет продавать на автомате!
Skype Me™!

Иван Сенкевич. Страницы прошлого

Записи не вел, пишу, что сохранилось в памяти моей.

В 1929 году я работал секретарем Малоиньского сельсове­та. Как-то будучи в Минусинском райисполкоме, инструктор культурно-просветительной работы Павел Степанов предложил мне переехать в село Тесь заведующим избой-читальней и клу­бом. Живая, существенная работа меня заинтересовала и я согла­сился. Согласовали с райкомом комсомола и я поехал. Хотя но­вая работа и радовала меня, я имел уже и опыт руководства комсомолом, в члены которого я  вступил в 1925 году в селе Ново-Вознесенка — ныне Кирова, долго был ее секретарем, избирался членом райкома комсомола и с 1927 года работал секретарем сельсовета, но там было 1-2 учителя и больше никого из сельской интеллигенции. Сейчас в мозг врезалась какая-то боязнь и сомнение. Справлюсь ли? Мне было известно, что в Теси большая школа с несколькими учителями, школа крестьянской молодежи, тоже не с одним учителем. А в предстоящей работе мне нужно было опираться на них и их привлекать в общественно-массовую работу.

Итак. Тесь. Большое старинное село с деревянными домами с почерневшими от времени крышами. Одной стороной упирается в берег реки Туба, за которой проходит длинная высокая гора с каменным обрывом, с другой, примыкает сосновый бор.  Почти посредине большой площади стоит каменная церковь, сбоку, в ряду домов, новое длинное здание клуба, с другой стороны магазин потребкооперации, с третьей, сельхозмашинная коопера­ция, а в углу, в небольшом приплюснутом доме располагался сельский совет, куда я и зашел. Там уже знали о моем приезде и, после короткого разговора, поселили на квартиру с полным пансионом: питанием и постельными принадлежностями. Неболь­шая чистая комната.

На другой день дали мне ключи и я пошел принимать свое хозяйство. В большом зале со сценой, уставленной партами, стоял холод. В узкой продолговатой комнате библиотека: не­большой стол. Без стеллажей и полок, книги лежали на полу. Начал разбирать, знакомиться. Библиотека была неважная. Ра­бота началась. Снят замок, открылась дверь, сельсовет подвез дров, в помещении повеяло теплом, пришли парни и девуш­ки из ШКМ, навели порядок. Началось знакомство с учителями, рассеивались мои сомнения и опасения. Возможно, этому помог­ло одно обстоятельство. Здесь я встретил заведующую школой Таисию Николаевну Бенедиктову, у которой учился в моем селе Ново-Вознесенка. Относилась она ко мне хорошо, часто прихо­дила к нам в дом, давала книги для чтения из своей библиотеки, даже пророчила мне большую дорогу в жизни в будущем. Это была уже пожилая женщина, хороший человек и, видимо, она да­ла обо мне хорошую характеристику сельским учителям — при первом знакомстве с ними почувствовал хорошее отношение и какую-то симпатию. Все мои сомнения рассеялись, они мне и помогали я работе. Из молодых учителей была Вера Загорская и агроном, фамилию которого я не преподавал, он преподавал в ШКМ.

Вернемся к избе-читальне. Вскоре отвели отдельной дом недалеко от клуба, примыкающий к площади, в котором, кажется, жил священник. Kyxню  приспособили для прихожей и раздевалки, большую комнату под читальный зал, а в меньшей поместили библиотеку. Столяр, Михаил Жиденов, построил стеллажи и полки, девушки из ШКМ привели помещение в порядок: побелили, вымыли, повесили шторы, помогли разложить в порядок книги и завести их учет и выдачу. Воскресные дни и установленными вече­рами приходила молодежь и взрослые, брали книги на дом, читали  газеты, журналы. Книг было мало, да и устаревшие. Договорился с сельсоветом, он выделил деньги из самообложения — тогда была такая статья доходов от обложения граждан для непосредственных расходов на месте. Приехал в Минусинск. В книжных магазинах в то время было много художественной литературы совре­менных писателей и поэтов русских и зарубежных классиков, много и таких, которых и сейчас достать трудно. Ездил не раз, и би6лиотека пополнилась новыми интересными книгами. Те же девушки-комсомолки и парни помогли оформить их, согласно существующего порядка, и люди стали пользоваться ими. Нужно было не только выдать книгу, а кратко рассказать ее содержание и порекомендовать. Для этого пришлось их, хотя и не все, прочитать и ознакомиться с титульным описанием. Верно, многие я раньше читал и мог подробно рассказать. Но мы не только выдавали книги для чтения, но устраивали и разбор прочитанных книг. Заранее устанавливали день, расклеивали объявления по какой книге разбор, один из учителей готовился для проведения.  Должен сказать, проходили они интересно. Народу собиралось много, пожилых и молодых, задавались вопросы, высказывались свои мнения.

Кинопередвижки из района в село приезжали редко и вечерами молодежи заняться было нечем. Нужно было организовать куль­турно-массовую работу в клубе. В первую очередь решили органи­зовать постановку спектаклей. У меня тоже опыт был в этом, еще 1925-26 годы. Активно включилось ряд учителей. Поговорили с учащимися ШКM, нашлась и сельская молодежь, и коллектив был создан. Костюмы приобретали различными путями: покупали мате­риал на средства сельсовета, или сами, собирали у населения. Пьесы ставили злободневнее, режиссерами и суфлерами были учи­теля. Не сразу все вязалось, или репетиции, а потом начались представления. Горели керосиновые лампы, народу собиралось много — полный зал. Вместе с этим готовили и концерты. Верно, из музыки была только гармонь, но нашлись сольные исполните­ли песен, выступали хором, были и чтецы-декламаторы. Только вот, к сожалению, время стерло из памяти их имена. Приезжали из города пропагандисты, выступали с лекциями и докладами. Тяга ко всему  этому у молодежи и у взрослых была большая.

Зима проходила, приближалась весна. Основной политической задачей была сплошная коллективизация на базе ликвидации кулачества, как класс. Oб этом много писалось в центральных газетах, из которых мы знали о преимуществе коллективного хо­зяйства над частным, но мало понимали как оно должно быть. Что касается ликвидации кулачества, то в то время кулаки были нашими врагами и с ними вели экономически-прессовую борьбу путем дополнительного наложения хлебопоставками, наложений по самообложению, но тут стоял вопрос о полной лик­видации, естественно, как оно должно проходить понятий было мало.

Подходило время для практического выполнения этой полити­ческой задачи и в Теси. Для проведения разъяснительной работы приехал из Минусинска уполномоченный, человек небольшого роста — еще молодой, грамотный в политике и выдержанный. Собрал ком­мунистов и актив. Начался разговор о создании колхоза. Много было вопросов, разговоров и толкований, каждый хотел понять не только смысл, но и форму организации. Выступила и член партии Малышева — учитель ШКМ. Она не была согласна с этой политикой, ей бросали вопросы, она нервничала, а затем достала партбилет и бросила уполномоченному. Все были в недоуме­нии. На партсобрании ее не разбирали,  а на другой день, видимо, она опомнилась, билет ей возвратили. Но и в дальнейшем она занимала оппозиционную позицию.

Кто такая Малышева? Она работала преподавателем ШКМ, и ее знали, как партизанку. Муж ее, Малышка, белогвардейский офицер, арестовывался, но, как потом говорили, она выручила его. В это время он работал тоже в ШКМ. Гораздо позднее я знакомился с биографией Малышевой. Многие места периода партизанской борьбы были не ясны, но мне заниматься ее было не нужно, да и другие,  видимо, не занимались, но она рекламировала себя активной партизанкой.

Активное участие в этом мероприятии принимал бывший ко­мандир партизанского отряда Ефим Нестеренко. Это местный житель, человек среднего возраста, член партии с 1920 года, политически подкованный, как тогда говорили; спокойный, но принципиальный в решении политических задач. Он не только пользовался авторитетом среди населения, но во всем чувствовалась его руководящая роль. С ним у меня были хорошие отношения и я часто расспрашивал его об участии в партизанском движении и работе при становлении Советской влacти.  Из всех разговоров в памяти сохранился один незабываемый случай и хочу рассказать, как он мне запомнился: со слов Е.Нестеренко.

«В селе жил крестьянин Замятин. Во время белогвардейщины стал карателем, выдавал партизан и сочувствующих Советской власти. Однажды он встретил на дороге моего свояка Лысенко. Избили его до полусмерти. Жив остался, но ноги не работали — лежал в постели. Когда утвердилась Советская власть, Замятин сбежал, а после объявления амнистии, вернулся и спокойно жил.

В 1929 году в пасхальный день, я пошел попроведывать Лысенко. Он по-прежнему лежал в постели, подсел к его кровати и стали вспоминать прошлое.

— Знаешь, Ефим. Застрели меня,  чтобы не мучиться! — сказал он.

— Нет, я лучше убью предателя, — ответил ему и ушел из дома.

По дороге к Замятину узнал, что он разговляется у своего родственника, пошел туда. В кухне за большим столом сидело много людей в ожидании, когда хозяйка заставит стол. Поздоровался, все устремили на меня свой взор. Замятина не было, заглянул в горницу, а он лежит на диване.

— Пришел отомстить тебе, предатель! — сказал ему. Он поднялся и стал подходить ко мне. Я вытащил наган и выстрелил в грудь, он свалился. Я подошел и еще пустил одну пулю в висок. Часть гостей вышли на улицу, часть оставалась сидеть. Все молча пропустили меня, и я пошел в сельсовет и рассказал о случившемся.

Тут же позвонили в Минусинск, а вскоре приехал начальник милиции. Утром увез меня к себе. После короткого допроса, посадили в тюрьму. Началось следствие, отрицать ничего не  мог, потому что убил вполне сознательно, зная, что нарушил закон, тем более раньше работал секретарем райкома партии и поэтому решил отдать себя в руки правосудия. Но в Теси, бывшие партизаны и другие мужчины подняли целый бунт. Выезжал редактор газеты Хейфиц, но вернулся ни с чем. Товарищи ходили к прокурору, в райком и окружком партии, писали коллективные письма, оправдывал меня. Через месяц состоялся суд. Присудили к двум годам лишения свободы. Но товарищи обратились непос­редственно к Калинину, а через месяц получил помилование и снова вернулся в Тесь».

Вернемся к коллективизации. Уполномоченный скоро уехал, прислали другого из окружкома партии по фамилии Стукач. Началось тоже со сбора учителей, председателя сельсовета, пот­ребкооперации и сельхозмаша и другого актива для инструкта­жа о предстоящей организации колхоза. Было много непонятных вопросов, Стукач разъяснял, но на все ответить не мог. Таких вопросов было много, но приведу только несколько:

— Что будет обобществляться при вступлении в колхоз? Ответ был однозначный — все, кроме личных вещей. Вот тут и начались большие разговоры. Крестьянин привык к вековому укладу жизни в собственном хозяйстве. Свои лошади, коровы, овцы, птица, куда захотел поехал, свое мясо, молоко и прочее. Посеет лен, коноплю, напрядет, соткет льняное полотно,
сошьет нижнее белье и постельную принадлежность, с овечьей шерсти пряли, ткали и шили верхнюю одежду, с овечьих шкур — полушубки и шубы. А как теперь? — так точно и не осмысли­ли.

— Как быть учителям и служащим, вступать в колхоз или нет? Если вступить, кто будет платить зарплату, где покупать продукты и прочее? — ответ был однозначен — нужно всту­пать, показать пример остальным. Молодые подали заиления, но  большинство воздержалось.

Стукач тоже поставил перед нами вопрос: — Как вы думаете, если кулак, имеющий мельницу, предложил ее взять? Брать или нет? — мы, не задумываясь, ответили:

—  Брать, конечно.

— Нет! — ответил он и разъяснил — от кулака нам подарков не нужно. Сегодня он отдает мельницу, завтра плуги другое что-либо и он уже наш, трогать нельзя. Он останется все рав­но врагом и зачем брать от него подачки, если и так заберем вce. — He согласиться было невозможно.

Проводилась разъяснительная работа и среди крестьян. Со­бирались собрания, выступал и Стукач, Всем было известно, что вступление в колхоз дело добровольное, но как ставился вопрос: крестьянам говорили, что колхозу будут отведены лучшие поля и сенокосные угодья, а индивидуальным хозяйствам все худшие. Многие задумывались, как быть. Лишиться хорошей земли и сенокоса, а что вырастет на плохих землях? Можно остаться голодом, а сдачу хлеба обложат с гектара.

Подготовительно-разъяснительная работа закончилась, нужно было приступить к организации колхоза, но для этого требо­валось решение общего собрания об организации колхоза. И вот собрание собрали, избрали председателя и секретаря, всё как полагается. После краткого выступления об организации колхо­за, председательствующий спрашивает:

–       Вопроса есть? – Молчание.

–       Приступим к голосованию, — а вначале дает пояснение, что коллективизация проходит по указанию партии и правительства и кто будет голосовать против, значит, против политики Coвeтской власти.

–       Кто против? — Никого. Кто же мог голосовать против Советской власти?

–       Воздержавшиеся? — Тоже никого.

Постановление об организации принято единогласно! Собрание считаю закрытым. — Народ поднялся и тихо начал расходится.

Началась запись в колхоз. Как она проходила мне участво­вать не пришлось, а вот в ликвидации кулачества — пришлось.

В одно ранее весеннее утро мы собрались в сельсовете, кто был председателем — не помню, а секретарем бивший священ­ник Шувалов. Создали комиссию под руководством Ефима Нестеренко, в которую вошли: я, председатель сельхозмашинной коо­перации и представитель комитета бедноты, человек он был вы­сокого роста, плохо одетый. И мы пошли. За нами ехала телeгa с конной упряжкой. Зашли в дом Филатова, проживавшего на площади, недалеко от магазина потребсоюза. Ограда с улицы обнесена тесовым забором, такие же ворота с карнизом, с тыла поднавесами, амбарами и стайками. Хозяин сидел за столом, хо­зяйка убирала посуду после завтрака. Кто-то еще находился в горнице.

— Вот что, Филатов, — сказал Нестеренко, — твоя семья под­лежит раскулачиванию и высылке. Собирайте необходимую одеж­ду, набирайте продуктов и входите на улицу. И тут начался целый переполох — шум, рыдания, слезы, но мы торопили. Вывели на улицу, посадили в телегу и отправили на сборный пункт. Дом Нестеренко закрыл на замок, в ограде осталась вся скоти­на. Ею должна заниматься другая комиссия. Так, за неполный день было раскулачено семьи три или четыре, точно не помню. Со опорного пункта их увезли в Минусинск.

У Филатов дочь работала учительницей,  жила отдельно, а у него осталась больная библиотека. Я написал официальное письмо председателю сельсовета с просьбой передать книги в избу-читальню и их: привезли. Книги оказались интересными, их оприходовали и разложили на полки.

Как-то вскоре после этого я уехал в Минусинск и остался работать и райисполкоме секретарем земотдела. Жил в комсомольской коммуне. В это время появилась статья И.Сталина «Головокружение от успехов». Дров наломали много, пришлось исправлять. Однако, при моем полном убеждении, должен сказать, что если бы тогда от окружкома до низов знали бы и говорили крестьянам, что в их собственности остается корова, свиньи и домашняя пти­ца, а обобществляются орудия производства, лошади и коровы сверх одной и зерно, уверен, что таких бы перегибов не до-пустили.

Как все это исправление проходило в Теси — не знаю. Но од­нажды ко мне в общежитие пришел милиционер и забрал все, имеющиеся у меня книги. Причину не сказал, и догадаться я не мог. Только немного позднее меня вызвали в милицию,  вернули книги и рассказали, что Филатова написала заявление о том, что взятые у отца книги я забрал себе. Ее вызывали, но своих книг она обнаружить не смогла. В это же время я получил повестку явиться в Тесь на суд. Я не поехал и, как потом выяснилось, суд был за перегибы в коллективизации, привлекался и Стукач. Как потом узнал из разговоров,  к уголовной ответственности никого не привлекли. Да и кого можно было привлекать?

И. Сенкевич, гвардии подполковник в отставке.

 

 

Share this post for your friends:

Friend me:

Оставить комментарий

А ЭТО ТЕБЕ!
Новости сайта

Для расcылки введите свой E-mail:

Архивы
Наши ВКонтакте
Рубрики
Тебе, Web-master!

Наконец-то найдено комфортное, надежное и недорогое решение для профессионального ведения Ваших почтовых рассылок в Рунете - это SmartResponder.ru.

Используйте безукоризненный инструментарий, обучение и мощную поддержку клиентов для наиболее прибыльной работы!

Узнать об этом подробнее >>

Алексей Болотников
Алексей Болотников на сервере Стихи.ру
Вечером деньги, утром – стулья!
Pro100shop
Этот магазин работает на Ecwid - E-Commerce Solutions. Если Ваш браузер не поддерживает JavaScript, пожалуйста, перейдите на HTML версию